Джордж решительно вышла из комнаты. Джулиан почесал в затылке и глянул на Дика.
– Вляпались, называется, – сказал он. – Чего она вредничает? Я бы, честно говоря, скорей предположил, что ей эта Генри должна была бы дико понравиться. Они же – два сапога пара... Ну, ладно. Притрутся, я думаю.
– Все это создаст нам неудобства, – заметила Энн. Она оказалась права: даже очень большие неудобства.
ШМЫГАЛКА
Как только Джордж вышла с презрительной гримасой на лице, тут же в комнату вошла Генри, засунув руки в карманы галифе.
– Привет, – поздоровался с ней Дик, – Генриетта!
Она улыбнулась.
– О! Значит, вам сказали. А я от души потешилась, когда вы приняли меня за пацана.
– У тебя даже пуговицы на жакете с мужской стороны пришиты! – впервые обнаружила Энн. – Нет, ну ты в самом деле балда, Генри. Два сапога пара с Джордж.
– Во всяком случае я куда больше похожа на настоящего парня, чем Джордж, – отпарировала Генри.
– Пожалуй, из-за волос, – заметил Дик. – Они у тебя прямые.
– Ты только при Джордж этого не скажи, – сказала Энн. – А то она немедленно под арестанта подстрижется.
– Все равно Генри молодчина, что встретила нас и помогла с барахлом, – сказал Джулиан. – Кому печенья дать?
Девочки обе отказались.
– Ну что – оставлять из вежливости? – Дик с вожделением посмотрел на блюдо. – Домашние! Классная штука. Я бы не знаю сколько сожрал таких.
– У нас тут вежливость не особенно в чести. – Генри усмехнулась. – И не сказала бы, что мы тут большие чистюли. Правда, за ужином велят заменять галифе на другую одежду. Это, конечно, раздражает, поскольку сам капитан Джонсон свои рабочие штаны не меняет перед ужином.